Стих 4:2 — Величие. Величие.

Орикс, Король мой, друг мой. Присядь. Отдохни. Сбрось доспехи свои и отложи в сторону меч. Расправь свои плечи и отставь бдительность. Это место жизни, место мира.
Там, во внешнем мире, мы задаем простой и истинный вопрос.

Такой как, «Могу ли я убить тебя, могу ли разорвать твой мир в клочья?» Скажи мне правду. Ибо если спрошу не я, то кто-то другой спросит за меня.

И они называют нас злом. Злом! Зло означает «социальную неприспособленность». Мы же и есть сама приспособленность.

Ах, Орикс, как нам втолковать им это? Что мир построен не на их обожаемых законах. Не на дружбе, но на взаимном интересе. Не на мире, но на победе, полученной любой ценой. Вселенная живет за счет вымирания, истребления, за счет всплесков гамма-лучей, сжигающих тысячи садовых миров, за счет воя чёрных дыр, поглощающих новорожденные солнца. И если жизнь дана для того, чтобы жить, если что-либо и переживёт конец всего, оно будет жить не улыбкой, а мечом; жить не в уютом месте, но в горящем аду; не в гниющем болоте искусственного рая, но в холодной, жесткой, самоопределяющей истине того единственного арбитра, того судьи, той силы, у которой своё собственное мерило и источник — существование любой ценой. Отбрось ложь, и перемирия, и тактику отсрочек, которую они называют «Цивилизацией», и вот, что останется — та самая прекрасная форма.

Судьба всего заключается в столкновении, в испытании одного порядка против другого. Это то, как мир изменяется: первое встречается со вторым, они разряжают оружия, обмениваются словами и поступками, они борются, и в борьбе той они заявляют права друг перед другом на возможность продолжать быть чем-то, а не ничем. Так Вселенная решает, какой она должна быть в конце.

И это величественно. Величественно. Это единственное, что может быть правдой, само по себе и про себя.

Это то, что я есть.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.